«Наша история» Лесозаготовки, крестьяне деревни Лазки о соли и День леса в 1946 году (Малоритский район)

Беларусь была разорена войной. Помощь в её восстановлении оказывали все республики СССР, прежде всего Украина – строительным камнем и углём, Россия – железом и хлебом, многие её регионы брали области БССР на свой баланс в первое послевоенное время и делились последним. Но Беларусь здесь не была нахлебницей, достаточно сказать, что наш крепёжный лес оказался как нельзя кстати при восстановлении Донбасса, Сталинграда, Ленинграда, других городов и регионов. Железным дорогам были необходимы шпалы. Всё это как часы поступало по месту требования. Получатель видел только конкретный лесоматериал. Однако, как он добывался, какие драмы иногда сопровождали этот процесс, попробуем рассказать в статье, подготовленной для читателей газеты «Голас часу» кандидатом исторических наук, доцентом Брестского государственного университета имени А.С. Пушкина Андреем Бодаком на основе материалов по Малоритскому району Государственного архива Брестской области.

Фото носит иллюстративный характер. Из открытых источников

Заготовка и вывоз леса в Малоритском районе начались почти сразу после освобождения от оккупантов. Задача эта была из первоочередных и поэтому решалась жёсткими методами. По постановлению Государственного Комитета Обороны № 6486 от 3 сентября 1944 г. и указанию Сов­наркома БССР и ЦК КПбБ от 9 сентября 1944 г. в сентябре на район установили норму заготовки и вывозки под железную дорогу крепёжного леса для угольной промышленности в объёме 500 кубометров, по 125 «кубов» за пятидневку. Для этого нужно было обеспечить выход ежедневно 15 человек и 20 возчиков с лошадьми, запретив их отзыв на другие работы. План местное руководство сбросило на Великоритский сельсовет – деревни Дубично и Ново-Роматово (1, л.14).

Область постоянно проверяла выполнение плана и «бомбила» районные власти депешами – 13 сентября  1944 г. секретарь обкома Новикова телеграфировала  секретарю райкома Падуте и предрайисполкома Бобкову о том, что план по лесу выполняется неудовлетворительно, лес нужен для угольной промышленности Донбасса, а экстрактовые дрова – для кожевенной промышленности. Предлагалось лесорубов жёстко закрепить за своими участками и докладывать о выполнении плана каждые пять дней (1, л.15).

Лес был необходим в разных отраслях экономики, требовали его одновременно из нескольких инстанций и, как обычно, срочно, не думая, что они не одни. В середине октября 1944 г. на оставшиеся 2 недели месяца был спущен план по крепёжному лесу в 250 кубометров, для чего потребовали за сутки мобилизовать необходимую рабочую силу и гужевой транспорт (1, л.49). В ноябре 1944 г. оказалось,  что план был сорван – из общего плана на 4 квартал в 3 070 кубов вывезено было всего 588. Обком это расценил, как «серьёзный удар по работе шахт восстанавливаемого Донбасса и железных дорог – под угрозой военные перевозки» (2, л.24). А в конце декабря секретарь обкома Тупицын писал в район, что необходимо придать вывозу и заготовке древесины для нужд авиации особое значение (1, л.60). 

Это сейчас на лесозаготовках используются бензопилы, сложная автотехника. Тогда весь этот адский труд осуществлялся обычными топорами, подводами с лошадками и обычными людьми, которые попались «под горячую руку». Часто задействовали всё доступное население в ущерб решению других задач. В феврале 1945 года районный прокурор жаловался в райком,  что начальник РО НКГБ Слизов, в ведении которого находились пожарники, запретил их и их лошадей мобилизовывать на лесовывоз, даже их семьи. Лошади в районе были на счету. Прокурор объявил это саботажем и требовал привлечь виновных к партийной ответственности за срыв плана лесоперевозки (4, л.4). Вопрос: а если бы грянул пожар? Где бы пришлось искать пожарных?

Замначальника РО НКВД лично отправился на заготовки в Мокранский сельсовет,  он признавал: «Туго дело идёт. План Лестрансхоза (была и такая организация — прим. авт.) – 800 кубов, на 10 февраля 1945 г. выполнено только 15% плана» (4, л.5). 1 марта 1945 г. прокурор жаловался в райком, что он посылал на заготовки в д. Замшаны работников райкома и райисполкома Виноградова, Евшова и Кравцова, взять лошадей и сидеть там до 20 марта. Виноградов поехал, однако через 2 часа вернулся и категорически отказался ехать, остальные вообще не поехали принципиально и были вызваны на заседание бюро райкома (4, л.9). Нам-то сейчас понятна их позиция – в лесу находились не только деревья,  а кое-кто пострашнее…

Секретарь райкома часто лично выезжал на места, чтобы иметь объективную картину по лесозаготовкам. В начале февраля 1945 г. по возвращении из одного из таких выездов он писал в область: «Да, лес нужен для Донбасса и железных дорог. Но некоторые возчики ведут себя несознательно – я был в Радежском сельсовете, там мобилизовали 40 подвод. Но, пользуясь слабостью председателя сельсовета, те съездили 1 раз, а больше не поехали, и сельсовет успокоился. Кое-где подошли ответственно – квартальный план выполнили к 4 февраля на 50%. Но приёмщики принимают часто не по меркам, а на глаз. Хорощо поработали председатели сельсоветов: в Луково — Кругликов (47%),  Хотиславе — Бенесюк (37%),  Масевичах — Лойко (39%)». Остальные получили «по шапке» (3, л.1).

Планы росли согласно росту потребностей в лесе. Ужесточались требования и к выполнению плана. Местные руководители не могли разорваться, решая сразу по несколько разноплановых задач, и на них сыпались политические ярлыки для усиления эффекта. В январе 1946 года «за проявленный саботаж в деле мобилизации людей на заготовку и вывозку леса в порядке трудовой гужевой повинности» райком требовал отдать председателя Великоритского сельсовета Ворончука под суд и предупредить председателей в Мокранах, Орехово, Хотиславе и Гвознице (5, л.4).

Бушевали и бытовые конфликты на этой почве. В феврале 1946 г. директор Леспромхоза Дубиковский сцепился с заведующей партийным кабинетом райкома Шацкой. Она в д. Лазки встречалась с крестьянами, и те ей заявили, что согласны работать за заготовках и вывозе леса. Но попросили выяснить,  почему они не получают обещанной соли (страшный дефицит по тем временам и безаппеляционное средство обольщения населения на любую работу) и почему вместо положенных 6 кубометров за работу лес­промхоз пишет 5 кубов. Та пошла выяснять это к Дубиковскому, а тот на неё наорал: «Не могли крестьяне этого сказать. Вам нечего делать,  вы и ходите по Лазкам,  не хочу с вами разговаривать». Когда та назвала фамилии конкретных крестьян, заявил: «Убирайтесь отсюда, я вам не подчиняюсь, а что у меня делается, то это моё дело» (5, л.19). Хотя хамоватого любителя занижать результаты крестьянского труда райком и одёрнул, тот не удержался и обхамил самого секретаря райкома Подоляка, не дав ему свою машину по тому же поводу (сломанную, кстати, по нетрезвому делу): «Не ваше дело,  я отчитываюсь перед трестом, а не перед вами, и нечего вмешиваться в мои дела» (5, л.84).

В          сентябре того же года директор леспромхоза опять попался на том,  что разбазаривал продукты и товары для лесорубов, подделывал со своими дружками из ОРСа талоны на получение товаров для работающих на лесовывозе. После критической статьи в районной газете в свой адрес «стал увольнять или понижать тех, кто разоблачил его антигосударственную деятельность». Райком и сейчас скрепя сердце,  обошёлся только строгим партийным выговором с занесением в учётную карточку (5, л.169) – трудно было найти тогда замену. Чудить он на лесозаготовках продолжит,  но терпение у руководства лопнет, что после для него кончится плачевно.

Таким же «экзотом» оказался уполномоченный по оргнабору рабочей силы П.Л. Кухтицкий. За ним водилось много грехов, не имеющих отношения к теме статьи. Биография его поначалу была довольно приличной – молодой 37-летний партизан с Винниччины, учился на совпарткурсах в Минске, с 1944 по 1947 гг. возглавлял Малоритский сельсовет,  а тут – сломался. В апреле 1948 г. за подделку и продажу квитанций по лесовывозу его исключили из партии. За эти квитанции он с кого-то брал деньги, с кого-то – «повинность» шить ему одежду…Летом он сбежал из района и был объявлен в розыск (7, л.75-76).

В 1946 г. к бандитам, пугавшим лесозаготовщиков в лесах,  добавилась ещё одна проблема – в районе на некоторое время оседали возвращавшиеся из Европы репатрианты. Автору этих строк довелось слышать душераздирающие подробности того, как таких людей встречали у нас. И это не был оркестр с цветами и пионерами. Однако возвращались всякие… Приведём без комментариев такой документ: «В декабре 1946 г. в Замшанах на лесозаготовках работают репатриированные, которые грабят крестьян и избивают. Так, в первых числах декабря группа репатриированных избила Хотынюка Николая Семёновича и выбила ему окна в доме,  у другого украли овцу. 7 декабря в Замшанах проводилось общее собрание по вопросу выполнения плана лесозаготовок и вывоза,  крестьяне массово заявили,  что в лес не поедут, так как проживающие в деревне репатрианты их обворовывают и бьют. На 22 декабря 1946 г. 20 человек отказались ехать в лес. И то же в Мокранах» (6, л.5-6).

А жизнь шла своим чередом. Крестьяне района продолжали исправно снабжать лесом страну. Но люди понимали, что лес не безграничен. Поэтому отношение к своему главному богатству у людей было бережным. 11 мая 1946 г. в районе проводили День леса. Тогда был организован массовый выход людей в лес для очистки его от захламленности. Тогда в этом участвовало 1050 человек (в Малоритском лесничестве — 350,  Пожежинском — 400,  Олтушском — 300) (5, л.84). Люди тогда высадили большое количество деревьев, многие из которых, наверное, и сейчас шумят листвой и хвоей в наших лесах.

 

  1. Государственный архив Брестской области (далее ГАБр). — Ф.13-п. — Оп.1. — Д.2.
  2. ГАБр. — Ф.13-п. — Оп.1. — Д.4.
  3. ГАБр. — Ф.13-п. — Оп.1. — Д.16.
  4. ГАБр. — Ф.13-п. — Оп.1. — Д.23.
  5. ГАБр. — Ф.13-п. — Оп.1. — Д.42.
  6. ГАБр. — Ф.13-п. — Оп.1. — Д.46.

      7. ГАБр. — Ф.13-п. — Оп.1. — Д.127.

Поделиться:
  •  
  • 19
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий


error: Незаконное копирование материалов сайта запрещено!